Если кто думает, что я такая эстетка и гурманка, что ничего кроме буржуйской еды типа знаменитых ананасов и рябчиков не ем и не люблю, то он ошибается. Простая пища - это тоже очень хорошо. Более того, иногда организм сам просит, я бы даже сказала, нагло требует именно простой пищи - картошки, например, с селедкой, борща наваристого, котлет домашних - пышных таких, купеческих - с лучком, чесночком, перчиком, пельменей, чтоб соком прыскали… Огурцов, в конце концов, соленых. Блинов со сметаной. Да мало ли? А уж если организм чего-то попросил, отказывать ему никак нельзя. Захотелось вам, к примеру, в два часа ночи холодного борщеца похлебать прямо из кастрюли, встаньте и удовлетворите желание, слупите с урчанием поварешки две-три. И пусть жена обзовет вас Васисуалием Лоханкиным - подумаешь!

Я вот раньше не понимала, отчего мой муж, придя из гостей, где стол ломился от всяких яств, застенчиво просит: не поджарила бы ты мне, дорогая, яишенки? Ужасно злилась. Глупая была.

Ведь кулинария как литература. Есть чтиво - детективы разные, дамские романы и пр. Это все равно что на бегу пирожок съесть или лапши “Доширак” заварить. Есть авторы изысканные и высокоинтеллектуальные, для тонких знатоков - это ужин в дорогом ресторане. Каждый день не находишься. Да и надоест, в конце концов. И есть тексты тоже прекрасные, но понятные, родные и любимые с детства. К ним мы все равно возвращаемся, и когда нечего на ночь почитать, кого с полки достаем? Не знаю, как другие, а я в таких ситуациях засыпаю с Чеховым или Буниным. Или с Давидом Самойловым. У него, кстати, есть поэма “Цыгановы”, где потрясающе описан один самый что ни на есть обычный деревенский обед. Ничего лучше в мировой поэзии, на мой взгляд, о еде просто не сказано. Вот послушайте: “Хозяйка, выпей! - крикнул Цыганов. Он туговат был на ухо. Хмельного он налил три стакана. Цыганова в персты сосуд граненый приняла и выпила. Тут посреди стола вознесся борщ. И был разлит по мискам. Поверхность благородного борща переливалась тяжко, как парча, мешая красный отблеск с золотистым. Картошка плавилась в сковороде. Вновь желтым самоцветом три стакана наполнились. Шипучий квас из жбана излился с потным пенистым дымком. Яичница, как восьмиглазый филин, серчала в сале. Стол был изобилен. А тут блины! С гречишным же блином шутить не стоит! Выпить под него - святое дело…”

Боже, как хорошо! Пишу, а у самой, как у собаки Павлова, слюна бежит. Все-таки ничего на свете нет лучше простой здоровой еды. Хотя пусть будут и пирожки на бегу, и сосиски в тесте, и какие-нибудь цыплята монморанси в вишневом соусе, и суп из акульих плавников, и не знаю, что еще. Пусть все будет. Мир хорош, когда он многообразен и разноцветен. Разве не так?

И вот вам рецепт тех самых гречишных блинов, с которыми шутить не стоит.

Утром ставим опару. Три стакана гречневой муки (в кофемолке можно намолоть из обычной гречки) и один пшеничной заливаем тремя стаканами теплого молока, добавляем три столовые ложки растопленного сливочного масла, два желтка и три-четыре ложки дрожжей. Все размешиваем и взбиваем как можно лучше. Когда поднимется, взбиваем снова, солим по вкусу, заливаем стаканом доведенного до кипения (но не кипящего) молока, размешиваем и вливаем в опару два взбитых белка. Снова размешиваем и оставляем подниматься. Вся процедура займет часов пять-шесть, не меньше. Блины должны созреть, а как вы думали? Когда тесто во второй раз поднимется, мешать его больше нельзя, чтоб не опало. Нужно аккуратно перенести его к плите, где уже ждет раскаленная сковорода, и начинать печь.

С икрой вы их будете есть, со сметаной или с чем еще - ваше дело. Не забывайте только, что выпить под гречишный блин - святое дело. Абсолютная истина.

Наталья Степанова

Источник: Молодой Дальневосточник

В компании часто пьют за любовь. Это однозначно хорошая и добрая традиция. Но вот за какую любовь? Вопрос это отнюдь не академический, ведь если с вами сидят алкоголик, гей и патриот, то тост за любовь каждый поймет по-своему. Поэтому перед очередной рюмкой непременно встаньте и внесите ясность. Хотя бы вот таким тостом.

ТОСТ:
Есть любовь студенческая: когда есть с кем, есть чем, но негде.
Есть любовь одинокая: когда есть где, есть чем, но не с кем.
Есть любовь несчастная: когда есть где, есть с кем, но нет чем.
Есть любовь философская: когда есть где, есть с кем, есть чем, но - зачем?
Выпьем же за ту любовь, которую каждый из нас заслуживает!!!

Любовь может быть горячей, стремительной, а может - вялой, слаботекущей. В первом случае нужно средство немного притормозить, во втором - дать ей допинг. Это можно сделать, приготовив уникальный коктейль, рецепт которого нам сообщил амурный профессионал Саша, бармен из ресторана “Старый Хабаровск”. Он называется “Faster”, что значит “Прямолинейный”.

“FASTER” (мягкий, приятный на вкус пусс-кафе)
Для приготовления требуется маленький тумблер. Для подачи - бокал для гостей, а в нем - 20 мл любого какао-ликера, 20 мл ликера абрикосового или персикового и 20 мл сливок.

Понеслась…

Источник: Молодой Дальневосточник

Филька сегодня злой - утром я отобрала у него огурец. Неужели мой сов становится травоядным? Зачем ему огурец, спрашивается? Да не нужен он Филимону вовсе. То есть для еды не нужен. А вот покусать, побросать куски, да об пол пару раз шмякнуть, чтобы и памяти об этом несчастном огурце не осталось, это всегда пожалуйста! Успела, правда, на этот раз я вовремя, отобрала у Фильки “игрушку”, отругала его, а он на меня обиделся. Распушился весь, клювом клацнул, сидит и урчит. Ну все, думаю, сова - птица злопамятная. Филимон обязательно мне отомстит. И “мстя” его будет ужасной - мало мне наверняка не покажется. Открываю дверь своей комнаты, осторожно оглядываюсь по сторонам - нет ли поблизости Фильки? Вроде бы нет, но… Сидит, наверняка, где-нибудь в засаде, меня подкарауливает. Делаю еще шаг - и… вылетает мне навстречу маленькая мохнатая фурия. Летит на меня, прямо в глаза смотрит и издает вопль, похожий на индейский боевой клич - посторонись, мол, а то по стенке размажу! Только я успела шаг в сторону сделать, оглянулась - а он уже обратно летит. И вопит еще громче. И ведь знает, что отойду с его пути. Мне-то что, если Филька в меня врежется - ну, максимум, шишку получу. Я-то больше его. А Филимон, балда такая, может сотрясение мозга заработать. Лечи его потом… Вот и приходится уступать дорогу - для его же безопасности, чем Филя, бесспорно, и пользуется.

Сегодня гость нашей рубрики - Александр Иваненко, который держал дома дятла (возможно, не столь охочую до проделок, как мой Филька, птицу, но столь же шумную и деятельную).

“Детство мое прошло в приморском поселке. Поселок находился рядом с лесом, и у многих моих друзей в качестве домашних животных обитали лесные зверушки: у кого - белочка, у кого - ворона. У меня же до некоторых пор никого не было. Вот друзья и сговорились подарить мне на день рожденья какого-нибудь зверька. И вот наступил долгожданный день. Я надеялся получить какой-нибудь необычный подарок. И получил… В небольшой клетке мне принесли дятла. Он был весь пестрый, черно-белый, с красным небольшим хохолком. Это был даже не взрослый дятел, а скорее подросток. Меня он совершенно не боялся. Мне было жалко держать птицу в клетке, и я выпустил ее в комнату. И началось такое! Дятел, я назвал его Дядей, развил бурную долбящую деятельность. Дядя долбил все, на что падал взгляд его глаз-бусинок. Все это сопровождалось сильным шумом, который не приносил радости никому, кроме меня. Через неделю моя мама бегала с тряпкой за Дядей и кричала: “О, моя мебель! О, бабушкина картина! Убирай немедленно свое чудовище!” На что я со слезами в голосе отвечал: “Мама, но ему же нужны жучки! Они в дереве водятся, вот он и долбит!” С какой стати жучки должны водиться в мебели - эта мысль мне в голову не приходила. Чтобы мама не ругала Дядю, я приносил ему из леса коряги и небольшие пеньки для долбежки, которых, впрочем, ему хватало ненадолго. Скоро очередной обрубок дерева ему надоедал, и он вновь принимался за мебель.

Ел дятел все (очевидно, жучков в мебели все же не было) - семечки, яйца, кашу, ягоды и даже мясо - в общем, почти все то, что я ему мог предложить. Еще я часто приносил из леса шишки, на которые мой Дядя набрасывался с жадностью. Он пристраивал шишку на шкафу, сам каким-то образом цеплялся сбоку, опирался на хвост и начинал вытаскивать семена. Размера, кстати, Дядя был не маленького - сантиметров двадцать.

В общем, держать дятла дома было хлопотно. Моя комната напоминала мастерскую: на полу везде лежали как будто опилки (итог деятельности Дяди), почти вся мебель имела неприглядный вид, я постоянно скандалил с родителями. Но водворить птицу в клетку - нет, это было выше моих сил. Продолжалось это почти год. А весной Дядя улетел - может, пришла пора создавать дятловую семью”.

Да-а… Бурная деятельность Фильки все же не так разрушительна, как деятельность дятла. Трудно дятлов дома держать. Может, и вовсе не надо. Заведите себе лучше какую-нибудь более спокойную птичку, например, попугайчика. Мебель целее будет…

Татьяна Чурсина

Источник: Молодой Дальневосточник

Перед началом нового учебного года в хабаровских педагогических кругах разнеслись слухи: Веденяпина уходит! Радость учителей как бы подкрепили две городские газеты, сообщившие о приказе и. о. мэра об этом самом уходе. Только рано воспитатели детских душ и умов обрадовались…

А почему, собственно, учителя так уж возликовали от известия о возможном уходе со своего поста начальника городского управления образования Анны Ильиничны Веденяпиной? Попробую объяснить, ибо проблема касается не только педагогов, но и всех нас - взрослых хабаровчан, у которых дети и внуки в школах учатся, хотя, естественно, ФИО главной школьной начальницы вряд ли знают.

КОМАНДА “ПРОФЕССИОНАЛОВ”

Главный в Хабаровске педагогический пост в разное время занимали разные начальницы. Если вспомнить последние двадцать лет, то - при всех издержках авторитарной системы, частью которой они были - Надежда Ивановна Кудрявцева, Наталья Ивановна Новак и Валентина Тимофеевна Саватеева оставались профессионалами. И, выполняя распоряжения Минпроса и крайоно, имели и свою установку - на поддержку творческой педагогики в городе, сохранение и развитие городского образования. Наверное, просто понимали: главный человек в системе образования не управленец, а учитель, “итог” же обязательного отчета - не цифры, а дети.

Экс-мэр Павел Дмитриевич Филиппов, будучи еще кандидатом, не уставал хвалиться: в моей команде исключительно профессионалы. Вот как “профессионально” работает нынешний начальник управления образования - несколько примеров.

Сокращение ставок преподавателей дополнительного образования. Выбор для детей - или после уроков болтайся на улице, или пусть родители за кружки платят.

Школа должна сама зарабатывать деньги. Сдавайте в аренду спортзалы, ищите способы поборов с родителей (на то же дополнительное образование). Но - школьные директора не коммерсанты, на этих “заработках” можно здорово залететь. И, вообще, почему школа в Хабаровске должна сама зарабатывать деньги?

А у нас еще и новаторские школьные учреждения есть - лицеи, гимназии, Центр педагогической реабилитации. Им начальница управления вообще обрезала 15 процентов общепринятой надбавки, не согласовав свое решение даже с мэрским руководством. Верховному суду пришлось Анну Ильиничну “поправить”.

НОВАТОРОВ - ГНОБИТЬ, ИННОВАЦИЯМИ - ХВАЛИТЬСЯ

К творческим педагогам у начальника управления особое отношение. Тот же Центр педагогической реабилитации взять: нынешним летом, 15 июня директор получает директиву - принять в летний лагерь Центра воспитанников “вспомогательного” учреждения. А деткам этим - 11 - 13 лет, и они не совсем адекватно воспринимают действительность. А в Центре - очень трудные ребята, и наркоманы там есть, и с условными сроками пацаны. Педагоги их вытаскивают всеми силами и летний лагерь свой для этого имеют, нужны там малолетние “вспомогательные” дети?! А ЧП случится - кому отвечать? Директору и педагогам Центра, естественно. Спасибо, заместитель мэра Светлана Шевченко это “непроработанное” решение отменила. Но хоть немного о детях и ежеминутно отвечающих за их жизнь педагогов думать начальнику управления надо?

Или Максимыча - директора 9-й хабаровской школы Александра Максимовича Копытова - “ушли” (пусть там официально “по собственному желанию”). Он же детей Хабаровска-2 в цивилизованных рамках держал. В своей школе - “Городе Мастеров”. Сейчас, говорят, уже и компьютеры разворовали, и “Города” нет. Отставной Максимыч свой день рождения с поездкой в Москву совместил и в Министерство образования зашел. Министр, представьте себе, счел за честь с ним сфотографироваться на память. А мне вспомнилось, как замминистра в Центре педагогической реабилитации совершенно по-человечески (хотя и большая московская начальница) детей расцеловывала и директору такие добрые слова говорила, которых он в городском управлении в жизни не слышал.

Впрочем, на традиционном августовском педсовете - собрании директоров хабаровских школ - Анна Ильинична похвалилась, что в ее, так сказать, управлении шесть экспериментальных педагогических учреждений федерального статуса. Увы, учреждение такое у нас только одно (специально министерские документы посмотрел) - этот самый пресловутый Центр реабилитации, единственный в городе и крае получивший официальный статус. Так что даже такой простой информацией - что у нас чего хорошего и сколько - начальница не владеет. Это у нас шесть заявок было подано в Москву, но отнюдь не выиграно. Видимо, Анна Ильинична что-то об этом слышала, вот и озвучила. Спасибо, сказала, нашим творческим педагогам.

Я НАЧАЛЬНИК, ТЫ - ДУРАК?

А хабаровские педагоги от начальника управления и сотрудников (к счастью, не всех) совсем другие слова слышат. Приведу высказывания школьных директоров, фамилии которых не называю - по их просьбе, им еще жить и работать.

“Анна Ильинична может сделать разнос в любой обстановке, при посторонних, не понимая, что она унижает нас. Или понимая”. “Я бы назвала систему отношений начальника управления с педагогами беспощадной. Она хочет показать, что выше нас, она - начальник, а мы изначально неправы. Но почему же мы не правы, мы же работаем с детьми, мы этим живем, а она ищет в нашей работе только недостатки”.

Ну, установка на поиск недостатков - это главный принцип управления. Внеплановые фронтальные проверки, копание в финдокументах и совершенно непонятная нормальному педагогу радость от того, что “накопали!”. На одной коллегии Анна Ильинична потрясающе проговорилась, типа - вы чуть ли не эйфорию испытываете от того, что столько проверок - и ничего не накопали, все у них хорошо.

Действительно, прокололись сотруднички. “Накопать” в любой школе что угодно можно. А надо ли это - пять лет под школы копать? Может, лучше помочь?

* * *

В старом фильме знаменитый комдив спрашивал у Петьки: где должен быть командир? И сам же объяснял на клубнях картошки: в стратегии - на бугорке, чтобы видеть - что к чему, а в бою - впереди, чтобы, значит, беляков в капусту рубить.

Ну, и что у нас в городской педагогике к чему и кого рубить? С бугорка - странное видение ситуации, а рубят - педагогов. Главных, так сказать, врагов управления. И эта политика не просто вредна для городского образования, она, по словам учителей, убийственна. Кажется, в городской администрации это тоже поняли. И даже приказ издали. Возможно. Но, по свидетельству конфиденциальных источников, и. о. мэра получил телефонный звонок “сверху”и, скрипя, быть может, зубами, приказ отменил.

Так что слух об уходе Анны Ильиничны с педагогических поприщ, увы, оказался пока неподтвержденным.

Примите наши искренние соболезнования, хабаровские педагоги.

Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник

Хабаровская интеллигенция зовет на помощь ФСБ и требует введения “общественной цензуры”

Примечательнейший документ, свидетельствующий о состоянии умов представителей творческой интеллигенции как в нашем городе, так и в обществе в целом, обсуждался в минувшую пятницу в кабинете директора муниципального центра эстетического воспитания детей Алексея Никитина, где проходило заседание совета по культурно-творческой деятельности при администрации Хабаровска, председателем которого является хозяин кабинета. “Основные направления культурной политики администрации Хабаровска в 2001 - 2005 годах”- так был обозначен проект программного постановления, который будет подписывать уже новый мэр Хабаровска и который получил одобрение хабаровских мастеров культуры. Право, содержание отдельных постулатов этого проекта заслуживает цитирования и подробного пересказа.

Так, например, из преамбулы “направлений” можно узнать, что идеологические барьеры советских времен (“железный занавес”?) были ни чем иным, как “защитным экраном”. Правда, кто собственно, как и кого защищал и где был источник этого “экранирования” (особый отдел КГБ, институты гэбэшного кураторства и стукачества, отделы по идеологии при всяческих “комах” КПСС, тотальная цензура и запрет на свободу мысли как таковую - не прошло и десятка лет, как наши мастера культуры забыли, как это было), осталось за скобками цитируемого документа. Зато “враги” нынешние названы поименно - это “всевозможные конфессии и общественные организации западного толка”.

Что до последних, то я, например, не знаю, какие из общественных организаций авторы (под проектом стоят подписи самого Никитина и Маргариты Атамановой, начальника отдела культурно-просветительских учреждений и народного творчества администрации Хабаровска) готовы причислить к “западному толку”, а какие - к восточному, северному или южному. Кстати, законы Российской Федерации не содержат ссылок на какие-либо “толки” общественных организаций.

Но вернемся к тому, чем провинились названные в проекте “направления”. Они “легально занимаются размыванием основ государства, разрушением национального самосознания путем подмены отечественных культурных и жизненных ценностей другими, исторически и онтологически нам чуждыми”. Если убрать из этой фразы некоторую наукообразность про онтологию, то она станет достойной манифеста какого-нибудь очередного “национально-патриотического фронта” или баркашистской брошюрки.

Кстати, в том же проекте будущего мэрского постановления есть и другой пассаж - о том, что край пополняется не “квалифицированными кадрами из ведущих вузов культуры и искусства”, а “беженцами с Кавказа и из Средней Азии, преимущественно мусульманами, которые утверждают в городе свои духовные ценности и обычаи, эмигрантами из Китая и Кореи”. Не знаю, как вы, а я не улавливаю связи между отсутствием одного потока высококультурных мигрантов и присутствием другого. Хотя из пассажа напрашивается вывод, что мусульмане-то, китайцы и корейцы и заняли нишу творцов-интеллигентов. “Душистые”, знаете ли, намеки.

Но и это еще не все - одно из стратегических направлений “сохранения и развития культуры” обозначено как “обеспечение государственной безопасности в сфере культуры и искусства”. Обеспечивать эту ГэБэ администрация и творческая интеллигенция намерены в “противостоянии религиозным конфессиям и общественным организациям западного толка в союзе с Православной церковью” и путем “введения общественной цензуры”. В отношении первого - “противостояния” - заметим, что такая форма “творчества” представителей культуры и администрации называется религиозной враждой. Особенно если иметь в виду, что религиозной конфессией западного толка может оказаться и католичество, и лютеранство, и любая другая добропорядочная религиозная организация. Союз же с церковью в делах власти называется клерикализмом, и в светском государстве, коим пока еще де-юре является Российская Федерация, не уместен.

В отношении второго - цензура в России во всех видах пока еще запрещена. В том числе и общественная. Впрочем, в свете последних исканий новой власти (читай - экс-эфэсбэшника Путина), предложение о введении некой общественной цензуры выглядит более чем актуальным. Тем паче что исходит оно от местных мастеров культуры. Помнится, один вариант общественной цензуры мы уже проходили - гневные письма общественности в советских газетах. Чем заканчивались истории со статьями “Сумбур вместо музыки” и им подобные - грех напоминать нашим господам интеллигентам.

Кстати, в ближайших планах городского “культсовета” - проведение круглого стола на тему “Культура и СМИ”. В числе запланированных к приглашению - и ФСБ.

Эфэсбэшники будут учить, как СМИ представлять культуру на своих страницах, или поучат культуру воздействовать на СМИ? А может быть, дадут рекомендации по введению той самой общественной цензуры, в свете вновь принятой доктрины об информационной безопасности?

Вопросов больше, чем ответов. Но ответ на один из них - с кем вы, мастера культуры? - похоже, напрашивается сам собой. С кремлевскими андроповцами, пекущимися о дурно понятой государственной безопасности.

Сергей Мингазов

Источник: Молодой Дальневосточник