Почти три года со дня трагедии мать застреленного прямо в дежурной части милиции Вадима Азаркина ждет суда по этому громкому делу. Однако виновные - на свободе и даже при исполнении,а в Железнодорожном суде в очередной раз обманули родных Вадима. После многократных проволочек, назначив, казалось бы, окончательно, дату начала процесса на 29 апреля, судья Т. П. Нешитова спокойно убыла в законный отпуск. Продолжительностью в два месяца.

Для матери убитого, ветерана войны Марии Степановны Вожовой, это стало последней каплей. Заработавшая на 72-м году жизни от судьи Нешитовой обвинение - жалобщица, она едва не угодила в кардиологию: “Где правда? Жить так уже нет сил…”

У нее на руках - целый архив. Переписка с надзорными инстанциями, заключения экспертов, уведомления о “невозможности назначить дело оперативно в процесс из-за перезагруженности суда” и ответы прокуратуры, что повлиять на судейский корпус, к сожалению, не в состоянии.

Тот страшный день, 13 ноября 1996 года, Мария Степановна вспоминает поминутно, во всех деталях и подробностях. О том, что сына вместе с другом, Игорем Пановым, милиция увела в наручниках с невнятным обвинением “про наркотики”, она узнала от приехавшего к ней в Южный соседского мальчишки, посланного братом Марии Степановны, Иваном. В доме которого и произошло задержание.

Этот дом на втором Хабаровске Вадим, продав свою машину, купил оставшемуся под старость лет без крыши над головой родному дяде. Он всю жизнь мотался по геологическим партиям и в итоге заслужил копеечную пенсию с “мертвой” очередью на жилье. В тот день во дворе у Ивана Степановича они втроем разбирали двигатель старого УАЗа, как вдруг - наряд милиции. Без ордера на обыск - но все перевернули, что искали - никто ничего не понял, молодежь запихнули в “жигуленок” и увезли в ГОМ на школе ДОСААФ разбираться.

Было это в первом часу дня, а в шестом Мария Степановна, уже с братом, добрались на второй Хабаровск и от дежурившего по ГОМу старшего лейтенанта Юрия Ефанова узнали, что в 23.00 обоих задержанных отпустят. А пока с ними работает оперуполномоченный Иван Витюк.

Но в одиннадцать ночи никто никого не отпустил, а стариков просто силой вытолкали в ночь, на мороз. Что же тем временем происходило за закрытыми дверями расположенного на отшибе ГОМа, изложено сегодня в материалах уголовного дела. Оставшийся в живых и запуганный до смерти Панов утверждает, что безостановочно били, приковывая к трубам наручниками, а объяснение судмедэксперта по поводу наступившей смерти задержанного Азаркина уместилось в одну строку: огнестрельное сквозное пулевое ранение грудной клетки, массивная кровопотеря.

Автомат, это установлено, был в руках старлея Ефанова. Который объяснит правомерность применения табельного оружия “сопротивлением властям”. Следственный эксперимент и процедура доследования, в ходе которых будет установлено, что выстрелов было четыре и убийство совершено умышленно, опровергнет эту ложь во спасение. Под этим “подписался” прокурор Железнодорожного района Владимир Бобко. Будут опровергнуты следователями и утверждения Ефанова с Витюком, что вызывалась в ГОМ “скорая помощь” и что “наркоманский” след был, просто не успели запротоколировать…

Мария Степановна до сих пор не может себе простить, что не выполнила просьбу сына: “Мамочка, ты только не уезжай, дождись”, что подчинилась приказу очистить помещение. До сих пор ей не дает покоя последний звонок сына, в четвертом часу ночи: “Я ранен…” И весь смысл жизни сегодня для нее в одном - дождаться приговора.

Но слишком неравные силы у сторон. Старую больную женщину “футболят” в районе, в котором убили ее сына и где не очень спешат воздать за совершенное. Оба обвиняемых - с серьезными статьями на руках - даже не были подвергнуты аресту. Обошлись только увольнением Ефанова. А Витюк - служит. Как объяснило Марии Степановне его начальство: у нас кадровый дефицит.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник

Недавно иду по базару и вдруг вижу - на рыбном прилавке лежат мороженые сиги. Хорошенькие такие, розовые, чистенькие - ну прямо молочные поросята. Не удержалась и купила одного.

Сиги навевают мне много приятных воспоминаний - во-первых, покойного друга нашей семьи Володю Замятина, который был лучшим рыбаком из всех, кого я знала, и, приезжая в гости из Амурска, всегда привозил щук и сигов. А один раз приволок аж целый мешок этой потрясающей рыбы, мы под завязку набили ею морозилку и всю зиму угощали гостей талой. Ибо сигов грех варить, печь или жарить. Их нужно есть сырыми: то есть с замороженной рыбины снимают кожу, мякоть строгают тонкими-тонкими ломтиками, перемешивают с луком, нарезанным кольцами, обильно перчат, солят, заливают столовым уксусом (крепость каждый определяет себе по вкусу) и, возможно, подсолнечным маслом. Некоторые, однако, предпочитают обходиться без масла. Ну, это кому как нравится. Мне больше нравится с маслом.

Талу едят в огромных количествах японцы. Только называют это блюдо “суси” и готовят его из тунца. Очень вкусно. Если у вас есть лишняя сотня долларов - этот деликатес можно попробовать в “Саппоро”. Поделиться рецептом, к сожалению, не могу - просто не знаю. Там какой-то соус особенный.

А еще талу готовят из свежих хариусов. Первый раз меня угостили этой рыбкой в молодости, когда я, будучи корреспондентом районной газеты, в основном моталась по тайге. Однажды симпатичный молодой удэгеец вез меня на моторке из Бичевой в лесопункт Саи, а поскольку путь был долог, то на какой-то косе мы с ним сделали привал. Развели костер, я занялась чайником, а он закинул удочку. Буквально через полчаса парень угостил меня фирменным национальным блюдом. Он быстренько почистил улов, посыпал хариусов солью и перцем, завернул минут на пять в бумажку, а потом почтительно предложил угощение даме. Я взяла диковинную еду с опаской - все-таки сырая рыба. “Ну как?” - спросил мой добрый провожатый. “Бесподобно!”, - сказала я совершенно искренне и, можно сказать, закатила глаза в гастрономическом экстазе. В самом деле - это нечто тающее во рту, нежное и пикантное. Так что если классифицировать талу по степеням превосходности, то на первое место я бы поставила талу из свежего хариуса. На второе - знаменитое “суси” из тунца (угощали пару раз в Хабаровске, да и за границей я в основном вокруг японских ресторанов терлась), а третий, вполне почетный пьедестал, займет сиг. Кета, ленок, ауха и даже калуга по вкусу немного грубее. Хотя тоже хороши.

Вот все эти тонкости мы с подругой и обсудили, накатив в кайф ледяной водочки и слопав с урчанием целую тарелку талы.

Наталья Степанова

Источник: Молодой Дальневосточник

Конституционный порядок в здании Центрального суда Хабаровска в минувшую пятницу (в отличие от заседания 22 марта, когда баркашовцы блокировали вход в кабинет судьи) был восстановлен - на этот раз местные баркашовцы не решились выставить у двери кабинета судьи Ирины Журавлевой, где проходило очередное заседание по иску председателя регионального совета Русского национального единства Геннадия Фадеева к управлению юстиции Хабаровского края, своих молодчиков со свастикой на рукавах.

Причина банальна - в суде дежурил наряд милиции, вызванный судьей, и бойцы СОБРа, которых, по слухам, подключил к делу восстановления законного порядка в суде представитель Президента по Хабаровскому краю Кондрат Евтушенко. Таким образом корреспондент “МД” получил свободный и беспрепятственный доступ на судебное заседание.

В “Молодом дальневосточнике” уже была опубликована информация о ходе процесса под заголовком “РНЕ наводит порядок в суде”. Адвоката Анатолия Соломая не устроил ряд выражений, употребленных нами в заметке. Так, г-н Соломай не “адвокат РНЕ”, но адвокат 2-й коллегии адвокатов (юридическая консультация “Лекс”). Более того, представители РНЕ не являются его подзащитными, так как в качестве защитника адвокат участвует в уголовном судопроизводстве. В гражданском же суде адвокат осуществляет представительство. То есть Соломай А. И. осуществлял представительство прав и законных интересов г-на Фадеева Г. И., обратившегося за юридической помощью, который, в свою очередь, является председателем регионального совета ХРОД РНЕ и обжалует действия управления юстиции в отношении этой организации. Да простит мне читатель подобный упор на юридические тонкости, но справедливость требует указать, кто, кого и где представлял в данном разбирательстве.

Как сообщил нам сам Анатолий Соломай, он заявлял ходатайство об отводе судьи в связи с косвенной заинтересованностью в исходе дела (отвод не был удовлетворен. - Авт.), а не в связи с тем, что кто-то назвал эрэнешников “фашистами”. И про приказы он, по собственному мнению, ничего не говорил нашему корреспонденту в коридоре суда, а посоветовал обращаться к Фадееву, чьи соратники не пускали представителей СМИ на открытое судебное заседание. “Это не моя проблема”, - по его словам, заявил он в тот день. Чтобы не подорвать деловую репутацию г-на Соломая, мы и приводим суть его претензий к публикации.

Но вернемся к суду, где лидер местных баркашовцев обжаловал три предупреждения управления юстиции: о несоответствии юридического адреса действительному местонахождению, о предоставлении недостоверных сведений в связи с регистрацией мухенского отделения РНЕ и о пользовании незарегистрированной символикой общественного объединения, в которую входит свастика. Примечательно, что два из них эрэнешникам обжаловать удалось (ох и либеральный у нас закон “Об общественных объединениях”!), а вот со свастикой придется повозиться. Несмотря на то, что г-н Фадеев в ходе судебного разбирательства неоднократно ссылался на общеизвестность такого символа, как свастика, она же “коловрат” (“Свастика принадлежит всем”), и взывал к памяти предков (“Евпатий Коловрат - герой русской земли, так что, по мнению демократических СМИ, его надо считать первым фашистом?”), суд подтвердил необходимость регистрации символики РНЕ. Делать это придется аж в Государственной герольдии при Президенте Российской Федерации. Или не придется. Поскольку, как сказал нам адвокат Анатолий Соломай, решение суда в этой части будет обжаловано. Так что судебные страсти вокруг свастики продолжатся.

У нас же - нечаянная радость. Как выяснилось из текста уже другого искового заявления в Центральный суд, именно мы сделали невозможным выполнение Геннадием Фадеевым уставных задач РНЕ. И более того - причинили главе местных ультранационалистов нравственные страдания. Ценой в 15000 рублей.

Сергей Мингазов

Источник: Молодой Дальневосточник

Это, вообще-то, очень простая история. Хотя дела о наследстве обычно бывают запутанными. А тут все ясно, как божий день: есть одно наследство, одна прямая наследница - инвалид с детства, один дальний родственник, который на чужое сиротское добро позарился (даже, скорее, не родственник, а свойственник, как говорили когда-то, седьмая вода на киселе - типа двоюродного брата первой жены отца наследницы), и один суд, который полтора года это дело волокитил.

Короче, живет в Хабаровске скромная семья - глухонемая девушка Наташа и ее старенькая бабушка Лидия Борисовна. Их совокупный доход - две пенсии - чуть больше шестисот рублей. Поэтому иногда у них нет денег даже на хлеб. Есть у Наташи мама - учительница начальных классов, человек также небогатый, и до 97-го года был папа Александр Александрович, который жил в Комсомольске и работал на таможне. Вот он-то как раз жил неплохо: имел квартиру, машину, гараж и прочее, но семье не помогал и о бывшей жене и больной дочери практически не вспоминал. Но Бог ему судья, не о том сейчас речь. А потом Александр Александрович умер, Наташа с мамой заняли у добрых людей 3000 рублей (расписки имеются) и поехали хоронить отца. Не чужой все же человек. К тому же Наташа оказалась его единственной наследницей. И тут на сцене появился тот самый дальний родственник, некто Леонид Петрович Остистый, который, собственно, и занялся похоронами. Женщины отдали ему три тысячи рублей, что привезли с собой, и еще тысячу, выделенную таможней. Все вроде бы по-человечески. Но потом Леонид Петрович попросил за труды, а также на память о папе оставить ему гараж - плохонький такой металлический контейнер якобы, все равно Наташе он не нужен и продать его вряд ли удастся. Наташа и написала на листке бумаги заявление на имя начальника автомобильного кооператива “Энергетик”: “Прошу переписать гараж № 22, принадлежащий Ребнику Александру Александровичу, на Остистого Леонида Петровича, проживающего там-то”. Паспорт номер такой-то. Дата и подпись. Называется - филькина грамота: без печати, без нотариального заверения. К тому же по закону распоряжаться наследством можно только через полгода после смерти владельца.

Через два дня, однако, выяснилось, что Леонид Петрович Наташу обманул: гараж оказался отнюдь не плохоньким контейнером, а капитальным сооружением стоимостью примерно 25 - 30 тысяч, как объяснили знающие люди, дороже, между прочим, квартиры, которые в Комсомольске сейчас совсем упали в цене и практически ничего не стоят. Наташа свою, в смысле отцовскую, второй год продать не может.

Дальше, как вы понимаете, началась тяжба, поскольку Леонид Петрович возвращать гараж добровольно отказался. Дело попало к судье Бузыновской и много раз откладывалось - то Остистый на заседание не явится, то судья посоветует ему какие-то справки собрать… Вдруг оказалось, что хоронил Александра Александровича он на свои деньги и потратил гораздо больше четырех тысяч, так что Наташа ему еще, получается, и должна. А потому он не только гараж беззастенчиво себе присвоил, но и все ценные вещи из опустевшей квартиры вывез.

Как говорится, угадайте с трех раз - в чью пользу в конце концов вынесла судья решение? Правильно, в пользу Остистого. А Наташе отправили письмо, чтоб она заплатила госпошлину 505 рублей для подачи кассационной жалобы. Это при ее-то пенсии в 200 с небольшим рублей. Справка о том, что она освобождена от госпошлины, в деле, кстати, имеется…

Почему так долго - целых полтора года - тянулось это простое дело, где даже неспециалисту ясно, что Наташино заявление о передаче гаража никакой юридической силы не имеет, можно только догадываться. Наш самый гуманный в мире суд в очередной раз показал себя во всей красе.

Ну и добрый дядя Леня, конечно, хорош. В сказочки про милосердный и щедрый русский народ я давно не верю - если люди в России вдруг оказались злыми и жадными, значит они такими всегда были. Но раньше от некрасивых поступков их удерживало хотя бы суеверие: считалось, что нельзя обижать сирот, к тому же инвалидов. Бог накажет. А сейчас, видно, и божий суд никому не страшен.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник

Сесть за письмо меня заставила статья в одной газете про 10-ю больницу. После прочтения ее - руки тряслись от безысходности и злости! Это уже даже не смешно. Ну сколько можно стравливать между собой врачей и больных? Так совпало, что на следующий день после выхода статьи я была по делам в ординаторской урологии (вы уже догадались, видимо, что именно в этой больнице я и работаю) - грустные, унылые лица урологов, готовых к очередному “разбору полетов”, безнадега что-либо доказать или оправдаться.

А я привела знакомого мужичка (соседа) на консультацию, его, естественно, посмотрели, дали рекомендации, а вечером, зайдя к нему узнать, как дела, слышу: “Прочитал статью про ваших урологов - ну и сволочи же они!” Вот она - сила печатного слова! Я его спрашиваю: “Вас плохо посмотрели, вас обидели?” “Нет, все в порядке, но ты же читала, что они за звери!”

Ну как так можно! Сколько людей спасли эти врачи, где-нибудь написано в газетах? Что работаем мы не “благодаря”, а “вопреки”. Еженедельные планерки у главного врача напоминают сводки с фронтов - “кислорода осталось на 2 дня”, “наркоза нет, операции отменяются” и т. д., и т. п.

Естественно, мы обязаны так общаться с больными и родственниками, чтобы даже известие о смерти воспринималось с пониманием. Это самое трудное для меня - объяснение с родственниками. Недавно у самой был случай: 52-летний замечательный человек лечился у меня около месяца - за это время складываются неформальные отношения, взаимные симпатии, улыбки при встрече и т. п. Собрались выписывать в пятницу, но решили повторить кровь на сахар в понедельник, он отпросился домой (живет через дорогу, родился только что внук), в понедельник утром приходит целая делегация - его жена, сын, брат: а он сегодня ночью внезапно умер! За две минуты - даже “скорую” не успели вызвать. А в глазах - вопрос: “Как же так? Ведь все было хорошо…” А вот так - повторный инфаркт, ну не вмешиваемся мы, терапевты, в ход событий. Ну не повезло ему со страной. Родился бы где-нибудь в цивилизованной стране, его бы прооперировали - спокойно, без надрыва, не привлекая к этому общественность, как у нас с президентом. И все, и жил бы человек. Но нет же, нам важнее было, чтобы у нас чугуна на душу населения было больше всех в мире. Вот сейчас мы имеем то, что имеем.

Я отнюдь не утверждаю, что среди врачей нет отвратительных личностей. Есть, и больше, чем хотелось бы. Людей беспринципных, омерзительных хамов, хапуг. Все это есть, я не идеалистка. Но, тем не менее, нельзя озлоблять людей против нас. Нам и так тяжело. Я не буду заводить известную безысходную тему про зарплату, скажу только: мы получили последний раз ее за ноябрь, начинающий врач получает около 400 р., а хирург, дежуря 10 раз в месяц, примерно 1500 р. Это, видимо, государственная политика - делать все, чтобы врачи находили альтернативные источники доходов. У нас есть, к примеру, хирург, который дома держит целое стадо свиней. Вы бы хотели, чтобы вас оперировал хирург, который час назад вывозил навоз? Ну, а что делать-то?..

Если нет денег всем оказывать одинаковую квалифицированную помощь, обратитесь к людям - извините, мол, мы не можем этого сделать, мы почти все украли, а то, что осталось, - этого на всех не хватит. Почему бесплатно должно быть всем - и тому, кто получает пенсию 300 р., и тому, кто платит такую же сумму за один обед в ресторане? Парадокс в том, что у тех, кто имеет большие деньги, достаточно связей, чтобы получить медицинскую помощь по высшему разряду и опять же - бесплатно!

Да, врач должен нести ответственность за свою работу, и грубый непрофессионализм должен наказываться, но определять это должны только профессионалы, которые пользуются безусловным авторитетом у самих врачей. Что у нас сейчас? При ФОМСе юридический отдел обращается к гражданам, недовольным качеством медицинского обслуживания: пишите нам, и мы будем защищать ваши права “до последней капли крови”, т. е. любой человек может написать жалобу на врачей, и за него встанут горой! Вопрос - а кто защищает интересы врачей? Да никто! Вы посмотрите, какие судебные иски сейчас на врачей, какие суммы там! У нас уже 5-й год тянется судебное дело - умерла от сепсиса (от которого даже при своевременной диагностике погибает каждый второй) молодая девочка - ужас, как жаль! Но вот проходит около двух лет, и мама подает в суд иск - 300 млн рублей! У меня, говорит, после смерти дочери обострился псориаз, и лечить его можно только на Мертвом море, на что мне и требуются деньги. Какие-то “пляски на гробах”! А год назад тоже от сепсиса умер 40-летний мужчина, у которого ни одного дня за время болезни не было лихорадки, т. е. ошиблись врачи все (и “скорой помощи”, и поликлиники, и стационара), для этого были объективные причины. Я уже не говорю об оргвыводах по отношению к врачам - выговоры, отстранение от дежурств врача, для которой это был единственный шанс подработать, и т. п. Иск женой в суд оценен в 2 млн рублей (новыми!) плюс пожизненная пенсия детям. Не слабо! При жизни муж нигде не работал, ходил черемшу собирать, а после смерти - стал кормильцем. Я все понимаю - горе в семье, дети без отца, но откуда эти цифры? Ну соотносили бы меру ответственности с зарплатами врачей - ну даже 100 минимальных зарплат врача, например. Но откуда - 2 миллиона?

Знаете, показателен эпизод, который произошел недавно в нашей больнице. Врач-хирург утром пришел на обход в палату, во время его осмотра послеоперационной (!) больной в палату заходит одетый в верхнюю одежду парень, знаете, из этих, у которых пейджеры в штанах пищат и т. п. - бабушку навестить. Естественно, врач сделал ему замечание и попросил выйти, я очень хорошо знаю его - это образец интеллигентности, даже в очках (все признаки, да?) - он не мог сказать грубо, в ответ же сначала выслушал от этого урода все, что тот о нем думает, кто он, врач, есть на этом свете, а когда он не понял - ему прямо в палате, при больных, врезали хорошенько, да прямо по глазам - ишь ты, очкарик, нашел кому замечания делать. А у врача, как назло, тяжелое заболевание - отслойка сетчатки, недавно прооперирован, вот после этого удара у него вновь падение зрения на 40% и сейчас все признаки инвалидности, т. к. эндоскопистом со своими глазами он работать не может. А кем? 30-летний парень из “неблагополучной семьи” - это мы так называем семьи, где муж и жена - врачи, - остался практически безработным. Он подал в суд на ударившего, но тот, оказывается, из какой-то группировки, не знаю точно - в общем, наша “спортивная мафия” под официальной “крышей” - кто из них победит в суде? Я думаю, что даже до суда дело не дойдет - ну кто такой этот врач, подумаешь - велика важность.

Я опять вернусь к статье - проблема онкобольных безысходна, поверьте мне, у меня и мама, и папа умерли от рака, да и я от него умру, я знаю - это наследственность, куда от нее? И эти люди должны умирать дома, а не в больнице, где они никому не нужны, - это реальность сегодняшнего дня - нет у нас в стационаре мест для них. Мы у себя делаем исключения только для одиноких, но у нас терапия, а в хирургическом отделении койка должна работать на людей, которым можно помочь. Заложить умирающими больными все больницы города можно за два дня, но вот на следующий день поступит (не дай Бог) автор той статьи в урологию с почечной коликой, а ей откажут из-за отсутствия мест, скажут, подождите, пока у нас кто-нибудь умрет, тогда мы вас положим. Я не утрирую. Отделение урологии городское - на 40 коек, за сутки привозят иногда 10 - 15 человек - куда их?

Во всем мире идут по пути организации хосписов - больниц для умирающих, но это дело неприбыльное, хлопотное, основанное на благотворительности, чаще всего этим занимаются в нашей стране дамы типа Раисы Горбачевой или жены Собчака. Что-то у нас в городе таких желающих не нашлось. Во всем мире больные с IV стадией рака рано ли поздно умирают. Больше вам скажу - у отца нашего главного врача была точно такая же болезнь, и получал он необходимое дорогое лекарство, но все равно умер в ближайший год. Зачем будоражить людей такими статьями?

…При нашем состоянии медицины мы и без того каждый день, как на фронте.

Ольга Колесникова

Источник: Молодой Дальневосточник