ДЕТСКИЙ АД

Общеизвестный факт - за последние пять лет детская преступность выросла в полтора раза. Преступления, совершаемые детьми, - от банальной кражи до жестокой драки, - на виду, они, как правило, легко раскрываемы и даже, в пределах, оговоренных законодательством, наказуемы.

Иное дело - преступления против детей. О них становится известно в большинстве случаев только тогда, когда жертва преступления уже мертва, когда ребенку ничем не поможешь. Мой дом - моя крепость, семь заборов, три запора - там, за заборами и запорами, за закрытыми на ключ дверьми, и вершатся преступления против детей. Именно о них общество узнает слишком поздно. Или не хочет знать?

Количество детоубийств за тот же период в пять лет увеличилось в два с половиной раза. Цифра сама по себе убеждает в том, что положение ребенка в семье сегодня настолько безнадежно, что может быть охарактеризована банальным, но в данном случае точным, образом - кролик в пасти удава. Удавом же оказывается тот, кто должен был бы именоваться любящим родителем.

Родительский дом -

безнадежный причал

Во многих (хабаровских в том числе) семьях начинают убивать появившегося на свет человечка еще с пеленок. Иногда - убивают сразу, пока человечек еще не успел осознать, где он и кто он. И тогда мы читаем в скупых строках хроники происшествий: “…На улице Гагарина в Комсомольске-на-Амуре в мусорном контейнере найден труп новорожденной девочки в полиэтиленовом пакете, залитом кровью. Возбуждено уголовное дело… На территории цирка на улице Льва Толстого в краевом центре обнаружен труп новорожденного… Проводится проверка”.

Чаще удовольствие детоубийства растягивается на многие годы. До смерти - не убивают, боятся уголовного наказания. Но все равно убивают ежедневно и ежечасно.

Так, например, убивали семилетнего ситинца Максима Чуйко, подробности “жизни” (намеренно “закавычиваю” это слово, поскольку условия существования мальчика вряд ли можно назвать жизнью) которого были обнародованы этим летом. Мальчик жил у отца с матерью… на улице, в летнем душе. Точнее - в том, что должно было, по идее, быть летним душем, а стало собачьей конурой для ребенка. В этой конуре, как и во всякой конуре, была подстилка, его запирали там на целые дни и ночи. Отсюда его выпускали только в туалет. Есть не давали. Зато регулярно били ремнем и просто кулаком по лицу за просьбы о еде.

Когда в дом к семейству Чуйко - по правде говоря, их жилище напоминало больше сарай - нагрянула, по просьбе медиков, комиссия, от семилетнего мальчишки оставались лишь кожа да кости. Тело ребенка было искусано… им самим. До какого же состояния нужно довести человека, чтобы он начал кусать самого себя?!

На этот раз медленное детоубийство удалось прервать - ребенка забрали, извергов-родителей лишили родительских прав. Именно лишение родительских прав на сегодня - единственная реальная процедура (органы опеки проделывают ее достаточно быстро - месяца в полтора), благодаря которой можно законным путем не столько уберечь ребенка от неблаготворного влияния, сколько сохранить его физически.

Бытует мнение, что само лишение родительских прав и есть наказание для родителей. Лишили, и пусть их совесть замучает.

Кого? Алкашей, пропивавших из месяца в месяц детское пособие, а хныкающего и просящего есть ребенка садивших на раскаленную докрасна плиту? Или молодую мамашу, отдавшую свою годовалую малышку в залог за дозу “ханки”, на которую у нее не было денег, но которую требовал привыкший к наркотикам организм?

Увы, для очень малого числа таких родителей лишение их же прав - это наказание. Скорее наоборот - прекрасная возможность продолжить уже безо всяких проблем привычный образ жизни. Понятно, какой.

Впрочем, до лишения родительских прав еще нужно дожить. Не родителям, конечно, - ребенку. А значит, выход один - бежать из отчего дома, который из заявленного в песне надежного причала давно превратился в безнадежный. Пятьдесят тысяч детей ежегодно выбирают именно этот путь, им не до самостоятельного обращения в органы опеки и попечительства (про которые, кстати, они и не слышали) - быть бы живу. Однако на этом пути каждого десятого беглеца из дома ожидает смерть. За которую никого ни к какой ответственности не привлекут.

Преступления без наказания?

Несомненно, за убийства малолетних сажают. Но детоубийство - это явный, что называется, вопиющий факт большого террора против маленьких. А сколько менее явных остаются без наказания?

Нет, я ни в коем случае не призываю отправить за решетку четверть российских родителей (а насилие сегодня - реальность в каждой четвертой семье). Но если ребенок совершает проступок, пусть даже мелкий, его, как минимум, ставят в угол (что редко) или дают тумака (что чаще). Взрослые же, совершающие в отношении своих чад даже не проступки, а преступления, мера ответственности за которые предусмотрена Уголовным кодексом, остаются безнаказанными.

За перечнем преступлений против детей не надо далеко ходить - достаточно лишь открыть УК РФ: побои (ст. 116), истязание (ст. 117), оставление в опасности (ст. 125), незаконное лишение свободы (ст. 127) или неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156). Вот только о фактах привлечения к такой уголовной ответственности мы слышим не часто.

Того же отца-садиста, истязавшего своего сына, Александра Чуйко - приговорили к четырем годам лишения свободы по статье 117. Мамашу-пьянчужку посчитали меньшей мучительницей и дали два года - условно. Быть может, сядет за решетку и другой отец невидимого фронта из Березовки, демонстрировавший свои бойцовские качества на полуторагодовалом ребенке. Во всяком случае, сотрудники Краснофлотского РОВД выказали решимость довести это уголовное дело до суда. Истязатель будет наказан?

Может быть. А может, и нет. Мне довелось беседовать со множеством людей, по долгу службы причастных к защите прав детства. Все они сходятся во мнении: уличить родителя очень сложно, привлечь к ответственности трудно. А для нашей правоохранительной системы, действующей очень часто по принципу “нет заявления - нет преступления” - тем более.

За причинами не надо ходить далеко. В январе городские газеты обошло сообщение пресс-службы УВД края о факте возбуждения уголовного дела по ст. 117 УК РФ. Напомним, что речь в нем шла об отце, систематически избивавшем своего сына-подростка. Как удалось выяснить нашему корреспонденту, дело уже вряд ли дойдет до суда. Причина - мать, которая находится в разводе с отцом ребенка, но проживает с ним и с сыном в одной квартире, забрала свое заявление. Нет заявления - нет преступления?

Или факты нанесения побоев, хотя бы на уровне показаний свидетелей или судебно-медицинской экспертизы, недоказуемы? Что уж говорить об уголовных делах по ст. 156. Как нам стало известно, в прошлом году в органы дознания было передано порядка сорока материалов для последующего привлечения родителей к уголовной ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего. О возбуждении по ним уголовных дел и о приговорах, вынесенных в судах, что-то не слышно.

Нет, на слуху есть два дела, которые дошли таки до суда, опять же в Краснофлотском районе, когда к ответу за взятие собственных детей на измор были привлечены матери (хочется снова “закавычивать” слова, с трудом подходящие к лицам, которых они обозначают). Значит, все-таки можно доказать, уличить, привлечь.

Но что-то все равно не так. Открываем вместо Уголовного Семейный кодекс. Он обязывает должностных лиц и иных граждан сообщать в органы опеки и попечительства об угрозе жизни и здоровью ребенка, о нарушении его прав и интересов, а те в свою очередь должны принимать меры по их защите. Обязаны… Должны… А кролик по-прежнему в пасти удава.

В условиях, опасных для жизни

Впрочем, наш образ, быть может, и не слишком точен. Это удав обязательно должен съесть кролика. Нашему герою - родителю, совершающему преступление, не обязательно лишать свое чадо жизни. Достаточно оставить его в условиях, опасных для нее.

И оставляют. На рынках, вокзалах, в аэропортах. Только за последние два месяца нынешнего года объявления о розыске потерявшихся от собственного ребенка мамах мелькали в местных СМИ (наша газета - не исключение) не раз и не два. А между тем (перейдем на язык УК) заведомое оставление без помощи лица, лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, в случае, если виновный был обязан иметь о нем заботу, есть преступление, именуемое оставлением в опасности.

Последняя формулировка по-юридически четка - оставление в опасности. А как иначе можно определить ситуацию, когда родная мать оставляет своего трехлетнего ребенка на рынке или на вокзале?

Жертвы этого преступления зачастую оказываются в Центре временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей (так теперь называется бывший приемник-распределитель для несовершеннолетних). О неадекватном, мягко говоря, отношении матерей к сыновьям и дочерям мы и беседовали с начальником Центра временной изоляции Ларисой Курилас, через чье заведение проходят и те, кого выбрасывают на улицу, и те, кто сами бегут туда не от хорошей жизни.

“Если раньше дети просились домой, то теперь просят отправить их в детский дом”, - с горечью констатирует Л. Курилас и сообщает безрадостные итоги прошлого года. Так, дети, самовольно ушедшие (а значит, было почему и зачем уйти) из семьи доставлялись в Центр 1386 раз. А вот детей от 3 до 7 лет через это учреждение прошло 189 (из общей цифры несовершеннолетних в 2262). Из них 13 - подкинутых или потерянных детей.

О последних говорим особо. Максим М. найден с кучей документов на Центральном рынке, мать разыскивают. Мать Коли П. уже нашли, оказывается, она знала, где находится ребенок, а потому сама его не искала. А вот ребенка мамаши из Амурского района потеряла не она сама, а ее знакомая, у которой малыш был оставлен (как вещь, что ли?) на время. Десятилетнюю Х. регулярно привозят с городской свалки, куда ее отправляют за пропитанием из родного дома. Это маленькие, а кто старше?

Мать пятнадцатилетнего Н. разыскать так и не удается. В Хабаровском крае она с сыном скиталась по углам уже четвертый год, но вот сына при очередном переезде забыла. Теперь парня нельзя даже отправить в детский дом, нужно пристраивать на учебу. Догадываетесь, чего это стоит сотрудникам Центра?

А вот подросток, прибывший в Хабаровск из Приморского края с рубцами и шрамами на голове, сейчас, должно быть, едет на Украину, где его согласилась принять новая семья отца. Мать же, у которой пацан остался после давнего развода и которая оставила ему память лишь в виде тех самых шрамов, разыскать не удалось.

Или вот еще ситуация. Молодая, красивая мать, устраивая личную жизнь, собирается переезжать к любимому мужчине. При этом свою пятнадцатилетнюю дочь оставляет… в пустой квартире с раскладушкой. Но не оставила. До отъезда с этой мамой удалось побеседовать начальнику Центра, пока ситуация, кажется, решается в благополучную сторону.

Повторюсь, я ни в коем случае не призываю отправлять всех нерадивых родителей (если они не убийцы и изуверы) за колючую проволоку. Но то, что является преступлением в юридическом понимании (включая уголовное), должно являться таковым и в глазах общества. И получить соответствующее осуждение. Моральное, для начала.

Кто меня породил, того и убью

В поселке Герби Верхнебуреинского района 14-летний сын напал на своего спящего отца. Нанес ножевое ранение в шею. Ударил по голове: черепно-мозговая травма, перелом лобной кости с повреждением мозга. Уже при предварительном расследовании стало ясно: подросток отомстил отцу за систематические истязания. Отца-истязателя, которого не смогло наказать общество с государством, наказал сам сын. Теперь накажут и его.

А вот двадцатилетний Александр Дубинский из Вяземского уже получил свой срок - 5 лет - за убийство отца. После зачтения приговора он сказал: “Все равно моим братьям теперь будет жить легче, и через пять лет я к ним обязательно вернусь”. Мысль убить отца и освободить своих братьев и себя от постоянных издевательств пришла ему в один из ноябрьских вечеров, когда пьяный папаша попытался повоспитывать своего старшего, на ком держался весь дом и чьими усилиями были сыты и здоровы Валерка и Алешка - младшие братья. Метод воспитания был выбран характерный - Сашу душили электропроводом.

Чуть позже он положил в кофе отца снотворные таблетки. А поздним вечером выстрелил в голову тому, кто его породил.

Так срабатывает цепная реакция. И на страшное в своем посыле: “Я тебя породил, я тебя и убью”, - находится другое, не менее страшное: “Ты меня породил, я тебя и убью”. Не находящее защиты детство быстро взрослеет, понимая, что лучший способ защиты - нападение. Агрессия.

И если завтра мы не хотим оказаться в обществе тотальной агрессии, нужно учиться защищать детство и детей сейчас. Ведь дети - наше будущее (сказал даже не поэт). При нынешнем раскладе вещей - слишком агрессивное будущее.

Сергей Мингазов

P. S. На днях в краевой туберкулезный диспансер была доставлена 11-летняя Тамара К. с крайне тяжелой формой туберкулеза, которая бывает только у взрослых. Но самое страшное даже не это - в свои одиннадцать лет девочка весит… одиннадцать килограммов. По килограмму на каждый год жизни. И страдает полной идиотией. Человек, доведший ребенка до такого состояния, известен - это мать девочки Татьяна К. Но куда смотрели все эти годы органы социальной и прочей защиты, так и не сумевшие (не захотевшие?) вырвать ребенка из детского ада, где он стал полным идиотом?

Источник: Молодой Дальневосточник