Ринг в секретной части

Ринг в секретной части
У дембелей есть такой забавный ритуал. Они сжигают на отходной всю свою солдатскую переписку, чтобы их, без пяти минут штатских, армия отпустила как бы уже насовсем.

Ну живет такая примета, и все верят, что иначе не будет легкой дороги домой.

Мои герои - исключение. Хотя и посжигали они весь свой архив на дембельском костре, армия их так и “не отпустила”. Вот уже почти месяц, как застрявшие не по своей воле в Хабаровске три камчатских дембеля оказались в центре событий, расследованием которых занимается сегодня гарнизонная военная прокуратура. Причем на возбуждении дела против офицеров краевого пересыльного пункта настояли, как их теперь называют обиженные, именно “щенки”.

Пожалуй, сегодня нет для нашей армии страшнее “эпидемии”, чем пережить сезонную смену срочников. Дважды в год, в призыв и демобилизацию, нужно исхитриться в средствах, чтобы доставить к месту службы новичков и вывезти на “большую землю” вышедших в запас. Все упирается в финансы, нежелание гражданских ведомств мириться с федеральными долгами. А теперь представьте, что вы сталкиваетесь со всем этим “букетом” не в городе-порте четырех морей и не на транзитном “пятачке”, как Владивосток с Хабаровском, а на богом забытой Камчатке. Там неделями ждут военного борта, благо командование нашей Второй Воздушной армии не делает разницы, свой - не свой, забирает всех запасников. А в частях уже подгадывают дату дембеля к дате вылета, награждая своих бойцов напоследок и всеми не отгулянными за два года службы отпускными днями и денежным довольствием.

Так и произошло 5 ноября, когда в одном салоне военного транспорта оказалась в группе отлетающих и наша троица. Преддембельские отпускники сержанты Сергей Максимов и Александр Конарев, сослуживцы, и старшина 1 статьи, подводник Сережа Ткач. Из Хабаровска, куда они прилетели глубокой ночью, их пути должны были разойтись. Конареву предстояло добираться в алтайский Рубцовск, а двум Сергеям, они земляками оказались, в Магадан. Хотя Максимов планировал немного задержаться, чтобы разузнать, какие у него шансы на поступление летом в Уссурийское высшее военное училище. Мечта была у парня - стать кадровым офицером. И командир убедил, что может рискнуть, характер имеет и служил отлично.

Заночевали в аэропорту, где же еще, ведь город незнакомый, а топать потемну на “пересылку”, хоть, как оказалось, была она в десяти минутах быстрого шага, тогда показалось опрометчивым. Может, приди они той ночью на КПП, усталые, но довольные, и не разразилась бы та буча, которая грянула следующим вечером? Может быть, попали бы пацаны на других офицеров, усталых, но более довольных жизнью, как знать…

Но что толку гадать? Подсказать им дорогу в секретную, как потом им уже в самой в/ч 11606 будет сказано, часть могли только в службе военного коменданта аэропорта, а он появился лишь под утро. А утром, зайдя в буфет и “прочитав” цены, парни наконец поймут, как долго они отсутствовали в ЭТОЙ жизни. За их армию изменился не только курс рубля, но и курс магаданских авиалиний - так теперь стало называться суверенное предприятие, взявшее все лучшее от “совка” - очереди и дефицит. “Раньше, чем через две недели, вас отсюда не отправят”, - услышали магаданцы от коменданта, взглянули друг на друга и поняли, что надо срочно утепляться. Среди их тройни один только Серега Ткач был на человека похож - в том смысле, что успел-таки еще на Камчатке с маминых переводов купить себе зимнюю обувь и пуховик. И Конарева в части приодели - в демисезонный кожан с чужого плеча. Он должен был перейти “по наследству” к Максимову, как только Санька купил бы себе в Хабаровске новую куртку. Здесь они были гораздо дешевле, чем на том же Алтае. А Максимов умудрился собраться “на юга” в одном китайском “Адидасе” поверх тельняшки с мохеровым свитером и с дембельским альбомом под мышкой (одна, мол, пересадка - и дома!).

Случайное, конечно, совпадение, но все трое - из простых рабочих семей, пап-миллионеров на горизонте не наблюдается, за обоих родителей у этих парней только одни мамы. Что смогли сэкономить, подзанять, то и выслали сыновьям на обратную дорогу. Эти, по нашим меркам, небольшие суммы (от семисот рублей до тысячи, плюс отпускные) и лежали у парней в военных билетах.

С утра ребята, давно не видевшие “мирной” жизни и больших городов, поехали поглазеть на Хабаровск, но - через железнодорожный вокзал, где надо было отметиться на алтайский поезд Конареву. Узнав, что возможность отъезда у него появляется либо в ночь на 7 ноября, либо через сутки - по приходу из Совгавани эшелона с дембелями, Саня сдал свою нехитрую ручную кладь в камеру хранения и - по магазинам. А ближе к полудню все трое (Конарев - за компанию) поехали в пересыльный пункт - встать на учет, довольствие и разузнать про магаданский отлет.

В часть, которой по невозможности округа содержать автономную “пересылку” для демобилизованных воинов и были приданы дополнительные функции этой “перевалбазы”, они попали… народной тропой. А не через КПП, как подобает по уставу. Просто уперлись в бетонную изгородь и, вспомнив “ориентировку” на местности, которую им дал военный патруль аэропорта, пошагали себе, не чуя беды. Я там тоже на днях побывала: тропа по-прежнему многолюдна - не на замке, выходит, граница. На полпути к штабу, где и надо было отметиться о прибытии, их остановил офицер в звании полковника и вызвал патруль для выяснения, что это делают в расположении секретной части гражданские лица. Патруль отконвоировал их в дежурку и велел ждать.

В это время менялась бригада дежурных по части, и на троих “гражданских”, несмотря на приказ разобраться, никто внимания не обращал. Нарушили, вот и ждите. Стоя и молча. Часа где-то через два их, наконец, заметил офицер в звании майора и, не назвав своей фамилии, потребовал предъявить документы, буквально вырвав их, умчался с ними, не дав парням среагировать, что, может быть, для выяснения их личностей будет достаточно одних только военных билетов, характеристик, ВПД (проездные) и учетно-послужных карточек. А деньги, водительские права и прочая “нагрузка” отношения к делу не имели…

Прошел еще час, майор не появлялся, дежуривший подполковник тоже не проявлял к ним никакого интереса. А время шло, Конареву уже надо было “выдвигаться” к своему поезду. Но приказано было стоять и не задавать лишних вопросов. Как будто кто-то специально ждал, что они сорвутся - т. е. в очередной раз нарушат устав. И повод вскоре появился - в лице старлея со штыковыми лопатами. “Слушайте приказ, дембеля! На уборку снега, по всему периметру спортплощадки, на метр от забора, вперед! Вот и выкупите свои документы”, - шутка такая прозвучала.

Отказ и пререкания со старшим по званию закончились естественными мерами воздействия. “Боксерским рингом”, в котором в роли активного рефери выступил и дежуривший подполковник, а парни превратились в тренажерную грушу. Проучив “нарушителей”, их со спокойной душой вытолкали за ворота КПП, без копейки, без документов, просто в ночь. На часах уже было далеко за одиннадцать.

В холоде мозги соображают быстро, парней выручило случайное знакомство, еще на Камчатке. В их часть с ревизорской проверкой приезжала в сентябре оказавшаяся землячкой Максимова (перед выходом на пенсию и переездом в Хабаровск работавшая зампредом облисполкома) Майя Александровна Енина. Сергей на всякий случай попросил ее оставить свои координаты. Записка с телефоном чудом оказалась не в военном билете.

Прошагав пешком от аэропорта через полгорода, они появились у нее дома в начале второго. А через полчаса почувствовавшему себя плохо Конареву пришлось вызывать “скорую” и отправлять в 301-й госпиталь, где он пробудет пять суток. Там же, вслед за снятыми побоями Александра, эту процедуру пройдет и Сергей Ткач.

Утром, 8 ноября, в сопровождении “тети Майи”, оба магаданца в течение восьми часов пытались просто зарегистрировать свое заявление о случившемся в гарнизонной прокуратуре. И только через два дня процедуре дознания дали ход.

Одновременно с официальной проверкой эту ситуацию попытался решить миром краевой комитет солдатских матерей, пригласив на разговор обе стороны. Часть делегировала на встречу двух непосредственных участников выдворения дембелей - майора Резниченко и подполковника Сборца и двух заместителей командира в/ч 11666 майоров Мамлеева и Бесбабнова. Комитетчицы предложили компромиссный выход - надо вернуть документы, деньги, принести извинения и разъехаться. Как бы кому это не нравилось, просто надо признать, что случилось ЧП из ряда вон… Но за три часа выяснения отношений офицеры дали ясно понять, что пострадавшая сторона - это именно они. Дембеля, оказывается, были пьяны в дым, устроили дебош, что даже милицию пришлось вызывать. А с ментов, мол, и спрос, куда подевались их документы с наличностью.

Странное дело, попытались уточнить комитетчицы, при чем здесь милиция, если существует военная комендатура с собственной гауптвахтой? И два звонка в отдел милиции, сельскую и транспортную, поскольку офицеры запамятовали, в какую из двух они обращались за подмогой, четко подтвердили, что не было такого обращения. “А они могли не зафиксировать в запарке, чего удивляться?..”

Документы, как само по себе подтверждение изъятия их в части, были возвращены парням 23 ноября, уже в стенах гарнизонной прокуратуры. Находит подтверждение и факт “приказа о снегоуборке”, и рукоприкладства, а вот с исчезнувшими деньгами - провал. “Доказывайте, свидетелей не было”. Те два земляка Максимова и Ткача, тоже дембеля из Уссурийска - Дрожжин и Шестаков, дожидавшиеся на пересылке своей отправки домой и видевшие, как обошлись с парнями в дежурной части, могли бы прояснить существенные детали. Но в заявлении, которое они составили за два дня до отлета в Магадан в военной прокуратуре, значится только, что встретились с Сергеями и Конаревым в расположении части. И ни слова больше.

Понятно ведь почему. Зависимость от чужой воли - страшная вещь. В армии - особенно. Сегодня в Магадан ушла депеша с просьбой военному прокурору допросить обоих, тем более, что, по признанию ввязавшихся в противостояние ребят, им есть что сообщить. Посланы телефонограммы и в части с просьбой предоставить так называемые “расчетки” отпускных. Пошла в дело, как подтверждение правдивости показаний ребят, и копия сберкнижки Ткача. Но, по словам военных юристов, подобные дела, за редким исключением, не имеют судебной перспективы. Поскольку, не пойман - не вор.

Одна надежда на справедливость - уж слишком много “сторонних” людей вовлечены в это дело. Письма от комитета солдатских матерей ушли и командующему ДВО, в департамент по делам военнослужащих и казачества краевой администрации, Борису Резнику. На тормозах спустить уже не получится. Но есть и еще один момент в этой неприглядной истории: все эти дни парни живут у добрейшей женщины, которая кормит их за свои пенсионные крохи. Обещание замполита части майора Мамлеева помочь с довольствием, он об этом обмолвился в комитете, так и осталось намерением “завтра перезвонить”.

А между тем Майя Александровна за свою сверхактивность уже была замечена военными, подрабатывала на полставки бухгалтером-ревизором. Уволили.

Что ж, все по правилам. Ни одно доброе дело не бывает безнаказанным.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник