За вселение в собственную квартиру можно попасть не только в тюрьму

ЛЮБОВЬ - зла, это теперь точно знает Ольга Евгеньевна Логвинова. Та самая подозреваемая, на которую сегодня началась самая натуральная психическая атака. И если бы не адвокатская защита, еще неизвестно, как бы все обернулось.

А произошло следующее. Ольга Евгеньевна, женщина сорока с небольшим лет, воспитывающая двоих сыновей, вдруг оказалась состоятельной наследницей. После смерти родителей ей отошла трехкомнатная квартира в центре города, что по иронии судьбы “сделало” ее выгодной партией. Как это она сейчас понимает. А тогда, пять лет назад, предложивший ей руку и свою фамилию лейтенант Кировского РОВД Владимир Логвинов показался ей наградой за семнадцать лет женского одиночества. Ведь даже у самых сильных женщин, которых за глаза называют мужиками в юбке, привыкших тянуть на себе дом, детей, две-три работы в придачу, иногда кончается “завод”. И тогда уже не до чужих “горящих изб” и не до тех коней, которые все скачут и скачут…

Ольга Евгеньевна после законного замужества позволила себе риск не только расслабиться, но и решила выносить третьего ребенка. Уже на позднем сроке выяснится, что не суждено, врачи настоятельно порекомендуют прервать беременность. Это прерывание будет иметь серьезные последствия для Ольги Евгеньевны - она выйдет из больницы почти через месяц с окончательным приговором: с материнством покончено раз и навсегда.

И С ЭТОГО момента началась в ее жизни сплошная черная полоса, как будто кто-то сглазил. Летом 1995-го попал “на Кубяка” ее родной брат Михаил, что, скажу, забегая вперед, хорошо использует в борьбе против нее бывший муж.

На большом семейном совете, а в Хабаровске у Ольги Евгеньевны живут еще два брата, старших, решили сберечь жилье заболевшего родственника до лучших времен. Чтоб было потом куда вернуться. Вариант временного переезда сестры с семьей на квартиру к Михаилу показался всем самым оптимальным. Тем более, что деньги в семье были не лишними, а тут появились претенденты на аренду. Ими оказались друзья мужа - семья с маленьким ребенком. “Не расписанные”, как про таких говорят в народе.

Договаривался с ними сам Логвинов, и чем это обернулось в итоге, стало ясно Ольге Евгеньевне только в октябре прошлого года. Когда в ее руки каким-то чудом попали документы, проливающие свет на едва не состоявшуюся махинацию.

…В первый раз она “включила” свою интуицию, когда Логвинов, уволенный в начале 1996 года из органов “за дискредитацию”, чуть было не упросил прописать “квартирантку” - Галину Владимировну Пуренкову - якобы “для поликлиники”. Человек в декретном отпуске, войди в положение, ты ведь сама - мать. И это смогло сработать, поскольку сама Ольга Евгеньевна чуть было не потеряла в тот год своего старшего сына, Илью. Нейрохирурги вытащили его буквально с того света, понадобились две сложнейшие операции, тяжелая реабилитация и… инвалидность в 18 лет. А в перерывах между операциями старшего сына и младший Алексей после тяжелейшего воспаления легких чуть не заработал себе пожизненную астму.

Остановило тогда Ольгу Евгеньевну одно “открытие”: Пуренкова - коренная хабаровчанка и могла бы при желании прописаться у своих родителей. Но почему-то не стала. Так, может быть, совсем не в пресловутой “поликлинике” было дело?..

Следом - на собственной прописке в этой же самой квартире вдруг стал настаивать и муж, который имел после первого развода свой законный угол и намерений закрепиться по новому адресу прежде не выказывал. Но Ольга Евгеньевна отнеслась к такой инициативе супруга нормально. Дело-то - житейское.

И вот 13 марта прошлого года в ее приватизированной квартире муж был официально прописан. А ровно через десять дней вдруг прошла любовь, и он ушел к другой. Уведомив, что на развод пока не согласен. Не странно ли, как вам кажется?

ДАЛЬШЕ с Ольгой Евгеньевной началось то, что в криминальной практике именуется разводом на квартиру.

Ее обложили со всех сторон: формальный супруг, сдавший жилье в аренду и ведавший всеми расчетами, исчез вдруг с горизонта, как и его друг-квартиросъемщик коммерсант Сергей Владимирович Чурин, твердо обещавший при первом знакомстве освободить помещение по первому же требованию Ольги Евгеньевны. Оставшаяся же за хозяйку дома Галина Владимировна Пуренкова, устав от настойчивости Логвиновой, однажды просто выставила ее за порог, ошарашив тем, что “у нас есть расписка на квартиру, не мешайте нам жить…” И тогда она с сыновьями вынуждена была снять однокомнатную квартиру, этажом выше. Что, как ей наивно казалось, могло бы уберечь ее же собственность. Как именно? Да личным контролем. Тем более что угроза потерять квартиру с каждым днем становилась реальней: как выяснилось, в ЖЭУ рос долг за услуги, а однажды и с ГТС пришло “последнее предупреждение” - срочно, под страхом отключения, нужно было погасить полумиллионную задолженность за междугородние переговоры. Пришлось заплатить. Одновременно начала писать (куда ж в такой тяжбе без этого!) во все инстанции: помогите выселить квартирантов законным путем.

ОБРАЩАЙТЕСЬ в суд, посоветовали ей “инстанции”.

Но ее опередили. Причем очень грамотно: после заявления г-жи Пуренковой в Кировский райотдел милиции о том, что Логвинова О. Е. “мешает спокойно жить и морально терроризирует” ее семью, возник пристальный интерес к поведению Логвиновой в быту, образу жизни. Пошел опрос соседей, был даже “сигнал” на работу, после чего Ольга Евгеньевна предпочла уволиться. Более того - последовало возбуждение уголовного дела. За публичное оскорбление, нанесенное О. Е. Логвиновой находящимся при исполнении служебных обязанностей сотрудникам милиции. Правда, одна странность во всем этом прослеживалась: дело было возбуждено почему-то не по горячим следам, а спустя месяц после “нанесения оскорблений”. И уже после того, как органам дознания райотдела и участковому инспектору А. Алиеву не удалось найти убедительных доказательств того, что именно Логвинова сдавала по договору аренды свое жилье Пуренковой и Чурину.

Дело “провисло”. И похоже, что с этим было трудно смириться не только квартирантам, но и участковому, который на заключительном этапе “прихватизации” спорных квадратных метров еще проявит себя. И как! Был у него личный мотив. Не каждый ведь в состоянии достойно пережить такую неприятность, когда тебя в присутствии “жалобщиков” начальник райотдела Н. В. Карпенко ставит на место за препятствия, чинимые работе адвоката. Участковый долго не мог понять, а какое отношение в ходе его работы по заявлению г-жи Пуренковой имеет к допросу гражданки Логвиновой какой-то посторонний человек? При чем здесь адвокат? - так встретил он новость о том, что Владимир Колмыков, руководитель адвокатской конторы “Фортуна”, стал по договору с Ольгой Евгеньевной представлять ее интересы. И как первый результат - прекращение уголовного дела “по оскорблению” сотрудников милиции - “за примирением сторон”.

А ДАЛЬШЕ надо было готовить иски о выселении в судебном порядке этой молодой четы и лишении прописки Владимира Логвинова, развод с которым все-таки состоялся. Нудная, кропотливая работа, требующая терпения и выдержки.

И вот здесь, в самый неподходящий момент, Ольге Евгеньевне отказало самообладание: 26 октября, опередив события, она открыла своим ключом уже больше месяца пустовавшую свою квартиру. Чем и спровоцировала обвинение в самовольном вторжении и незаконном “завладении чужим имуществом на сумму 164 миллиона 270 тысяч рублей и валютой в размере 4,5 тысячи долларов”. В такую совершенно фантастическую сумму оценил добро, обратившись с иском в Кировский народный суд, неуловимый в период предыдущих квартирных разборок Сергей Чурин. Суд, однако, не состоялся - ввиду неуплаты истцом госпошлины. Но повод возбудить дело по факту остался. И адвокат, убедившись, что вещи целы и невредимы, предпринял единственно верный в этой ситуации шаг - стал добиваться документальной описи чужого и нетронутого имущества. Обращались, в частности, и к уже знакомому участковому инспектору Алиеву.

И ОН ОТКЛИКНУЛСЯ. Правда, почему-то только через месяц. Произошло это 28 ноября и выглядело следующим образом. После пяти вечера в спорной квартире раздался звонок и требование: “Откройте, милиция”. Дома в тот момент был один несовершеннолетний Алексей, но это никого из пришедшей бригады не смутило. И начался вынос вещей. При этом присутствовали г-н Чурин и отец его гражданской жены В. В. Федорчук. Руководил операцией участковый Алиев. На 66 наименований (включая детские валеночки, санки, предметы дамского туалета, а уж потом громоздкий и серьезный импорт: “Сони”, “Тошиба”, “Тринитрон”, “Баукнет”, “Мулинекс”) была составлена подробная опись, которую заставили подписать пятнадцатилетнего подростка.

От всей этой встряски ему пришлось в тот вечер вызывать “Скорую”, а адвокату - доказывать противозаконность всей этой процедуры. Кстати, не сразу еще удалось! Заместитель районного прокурора Д. Соловьев отписал по этому поводу, что все было в рамках, ведь происходило это “с согласия (!) сына Логвиновой”.

Чуть позже этим фактам дала свою оценку городская прокуратура, уведомив “Фортуну” о вынесении дисциплинарного взыскания участковому Алиеву за неквалифицированные действия и превышение служебных полномочий. Этот ответ был датирован 19 января, а 27-го Ольгу Евгеньевну уведомили, что следственным управлением крайУВД было принято от Кировского райотдела (ввиду его загруженности) к производству уголовное дело по ст. 330 ч. 1 УК РФ. Автор иска - все тот же: г-н Чурин. Обвинения все те же - самовольное вселение и завладение невывезенным еще имуществом. Сумма материального ущерба от такого деяния гражданки Логвиновой следователем Андреем Шулятицким была определена еще более запредельной: в 197 миллионов 270 тысяч рублей.

Я долго не могла понять, что же может стоить сегодня таких сумасшедших денег? Оказывается, всего-навсего - итальянская мебель и бытовая техника. Причем цены были взяты по устному заявлению владельцев такого благосостояния.

ОЧЕНЬ СКОРО, уже после первый встречи Ольги Евгеньевны, вызванной в крайУВД в качестве свидетеля, а в кабинете следователя вдруг принятой им в качестве обвиняемой, и в отсутствии адвоката отказавшейся продолжать разговор, стало понятно, почему так важно было и дальше разыгрывать эту “мебельную карту”. Не вывозить, несмотря на многочисленные просьбы об этом самой Ольги Евгеньевны и ее адвоката, якобы силой “удерживаемое” Логвиновой чужое добро. Когда во время видеосъемки, на которой в качестве “охранной грамоты” настоял адвокат, следователь не проявил особого интереса к состоянию всего “залогового” имущества, а очень конкретно торопил оператора обследовать спальный гарнитур, понимающие толк в следствии смекнули, что это был натуральный несанкционированный обыск. “Обратите внимание, - сказал в камеру следователь, - я сейчас приподниму матрац и обнаружу валюту в сумме 4 тысячи 500 долларов США”.

Матрац с превеликим трудом удалось сдвинуть, долларов там не было. Ошарашенная Ольга Евгеньевна потребовала в присутствии понятых перетрясти все закутки квартиры, если на то пошло, но это предложение интереса не вызвало.

Почему-то не заинтересовали следователя Шулятицкого и два документа, имеющих прямое отношение к главному, как окажется позже, свидетелю по иску С. В. Чурина. Речь - о вовремя возникшем из небытия Владимире Владимировиче Логвинове. Эти бумаги после вселения случайно обнаружил Илья: договор на аренду квартиры сроком до марта 1999 года, подписанный “арендодателем” Логвиновым, и странный документ под названием “Росписка”, дословно свидетельствующий о том, что в счет оплаты “Логвиновой О. Е. в моем присутствии была получена сумма 5040 долларов, за что и поручаюсь”. Датированы обе-две смешные, поскольку никем официально не заверенные, бумаги были февралем-мартом 1996 года. Когда (что принципиально важно) до официальной прописки В. В. Логвинова в этом доме, а значит и признания за ним законного права арендодателя, оставался еще целый год.

НО, МОЖЕТ БЫТЬ, Ольга Евгеньевна не помнит “по невменяемости” своей, когда это она получала валюту от “друзей” мужа? С кем не бывает? Тем более что и бывший муж, допрошенный в качестве свидетеля в краевом угро, предъявил следователю Шулятицкому убийственные доказательства психического нездоровья подозреваемой. Мол, “за время совместного проживания в ее поведении были определенные странности”: она часто прибегала к употреблению таких сильнодействующих на организм препаратов, как “кардиомин” и “новопассит”, в быту была часто невыдержанна, вспыльчива, била посуду и топала ногами в порыве гнева… Да и братья ее, по утверждению главного свидетеля, по части психического здоровья подкачали. Михаил вот - в стационаре, другой, Виктор, якобы после “психушки” покончил с собой. Что явная ложь - причиной смерти Виктора стала ишемическая болезнь сердца.

Значит налицо - тяжелая наследственность. И следователь подписывает постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы. Причем заготовил он его за день до той памятной видеосъемки, а извлек на свет через день после того, как, казалось, был найден в деле Логвиновой необходимый компромисс: “преступление” Ольги Евгеньевны подпадало под действие вступившей в силу амнистии. И по тяжести, как выражается следователь, ее деяния, и ввиду такого смягчающего обстоятельства, как находящийся на ее попечении несовершеннолетний сын.

И, тем не менее, взяв с нее согласие “пойти под амнистию”, он подписал таки назначение амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы. На “разрешение” экспертов Андрей Григорьевич Шулятицкий поставил пять вопросов, два первых, к примеру, звучат совершенно изумительно: требуется ответить, “Страдала ли Логвинова О. Е. каким-нибудь душевным заболеванием в момент свершения преступления?” и “Не страдает ли каким-либо (из вышеозначенного) в настоящее время”? Особенно же мне понравился последний вопрос экспертизы: не нуждается ли подозреваемая в принудительном лечении, поскольку ее поведение в быту (заключает со слов человека с подмоченной репутацией следователь) и на предварительном следствии (?) дают основания сомневаться в ее - цитирую - “психиатрической полноценности”.

…Когда я консультировалась по этому поводу с директором краевого центра психического здоровья Владимиром Ивановичем Михайловым, зачитав ему этот потрясающий документ, он не усомнился в заданности процедуры. И от души повеселился насчет сильнодействующего “кардиомина”. Да самый рядовой врач вам скажет, что принимают его начинающие сердечники, а не законченные психи.

СЕГОДНЯ о намерении следователя Шулятицкого осуществить принудительное судебно-психиатрическое обследование О. Е. Логвиновой (с которой, к тому же, взята и подписка о невыезде) известно краевой прокуратуре, ушло обращение и в комиссию по правам человека при губернаторе. Она давно уже признала факт самовольного заселения и надеется на помощь. Не психиатрическую, разумеется.

А тем временем по ее душу уже дважды приезжал милицейский экипаж. Я представляю, как это страшно.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник